Основатель GitLab победил рак методом Founder Mode и основал 7 биотех-стартапов

Сид Сийбрандий, сооснователь GitLab, услышал от врачей «мы больше ничего не можем сделать» — и применил к лечению рака тот же подход, что сделал его компанию одной из крупнейших полностью удалённых организаций в мире: собрал команду, разобрался в проблеме с нуля и создал решения, которых не существовало. Сейчас его рак не обнаруживается.

В ноябре 2022 года у сооснователя и тогдашнего CEO GitLab обнаружили остеосаркому — редкую форму рака костей. Шестисантиметровая опухоль росла из позвонка T5 в верхнем отделе позвоночника. После хирургии, лучевой терапии и жёсткой химиотерапии рак вернулся в 2024 году — и стандартные методы лечения были исчерпаны.

Тогда Сид решил перейти в Founder Mode — режим глубокого личного вовлечения основателя, о котором писал Пол Грэм. Вместо того чтобы делегировать решения врачам и ждать, Сид погрузился в каждую деталь диагностики и лечения — так же, как когда-то погружался в детали GitLab.

От подводных лодок до крупнейшей удалённой компании

Сид Сийбрандий (Sid Sijbrandij) — голландский предприниматель, который начал карьеру в компании U-Boat Worx, строившей частные подводные лодки. В свободное время он учил Ruby и читал Hacker News — там и нашёл open-source-проект GitLab, созданный украинским разработчиком Дмитрием Запорожцем.

Как рассказывает журналист Эллиот Хершберг, однажды вечером Сид опубликовал ссылку на бета-версию hosted-варианта GitLab на Hacker News, пока готовил блинчики с подругой Карен. Пост попал на главную, за три часа зарегистрировались более 150 человек. Сид больше не спустился на кухню — Карен принесла блинчики наверх.

В 2015 году GitLab прошёл через Y Combinator. К октябрю 2021 года компания вышла на NASDAQ. Сегодня GitLab — одна из крупнейших полностью удалённых компаний мира: более 2500 сотрудников, ни одного физического офиса, а внутренний GitLab Handbook на 3000+ страниц стал легендой в мире бизнеса.

Диагноз: 6 см опухоли в позвоночнике

18 ноября 2022 года, после двух недель болей в груди, Сид оказался в больнице. Аневризму исключили, но нашли шестисантиметровое образование на позвонке T5. Диагноз — остеосаркома, редкая для 45-летнего мужчины форма рака костей.

Началось агрессивное лечение. Хирург удалил поражённый позвонок и зафиксировал позвоночник титановой рамкой. Затем — стереотаксическая радиотерапия (SBRT), несколько курсов химиотерапии и протонная терапия. Химия была настолько тяжёлой, что потребовались четыре переливания крови.

Это уничтожило меня. Моё сердце стало менее гибким, у меня анемия. Я стал глупее — так влияет системная химиотерапия на мозг.

Сид СийбрандийСооснователь и Executive Chair GitLab

Единственное отступление от стандартного протокола — Сид использовал экспериментальную терапию от Shasqi, стартапа его знакомого по Y Combinator Хосе Мехиа Онето. Shasqi применяет клик-химию (за неё дали Нобелевскую премию 2022 года) для точечной активации химиотерапии непосредственно в опухоли — вместо того чтобы отравлять весь организм. Для Сида подали индивидуальную заявку IND (Investigational New Drug) в FDA — и она была одобрена за 48 часов.

Два года регулярные проверки подтверждали ремиссию. Но в 2024 году снимки показали рецидив. Рак вернулся.

Founder Mode: «Стало моей работой — сохранить себе жизнь»

Медицинская команда развела руками: стандарт лечения исчерпан, подходящих клинических испытаний нет. В конце 2024 года Сид передал пост CEO GitLab Биллу Стэйплсу и перешёл на позицию Executive Chair: «Я хочу больше времени на лечение рака и здоровье».

До этого Сид управлял GitLab в Founder Mode, а своё лечение — в Manager Mode, делегируя решения врачам. Пришло время перевернуть это, пока не стало поздно. Три принципа нового подхода:

1. Максимальная диагностика. Делать каждый доступный тест так часто, как возможно. Ни одна единица информации не слишком мала — как в GitLab Handbook
2. 10+ персонализированных терапий. Раз готовых лекарств нет — создавать их совместно с учёными и компаниями на основе данных диагностики
3. Терапии параллельно, не последовательно. Не ждать, пока рак начнёт прогрессировать, а тестировать несколько гипотез одновременно и эмпирически измерять ответ

Сид нанял Джейкоба Стерна — бывшего директора по продукту пространственной транскриптомики в 10x Genomics (ранее — Palantir, BCG). Стерн фактически стал «CEO лечения Сида»: координирует диагностику, общается с больницами и исследователями, ищет новые терапевтические возможности.

Я понял, что этот парень живёт на тридцать лет в будущем. Это было самое впечатляющее применение нашей технологии, которое я когда-либо видел.

Джейкоб СтернБывший директор 10x Genomics, глава медицинской команды Сида Сийбрандия

Команда также включает частные медицинские сервисы (Private Medical, Pathfinder Oncology), клинический и научный консультативные советы. Документ «Sid Health Notes» — подробный лог каждого медицинского взаимодействия — вырос до 1000+ страниц только за 2025 год.

Арсенал: диагностика, ИИ и 25 ТБ данных

Диагностический стек Сида — пять направлений, каждое из которых выходит за рамки стандартной онкологии:

• Секвенирование одиночных клеток (10x Genomics) — показывает, какие гены активны в каждой отдельной клетке опухоли и какие T-клеточные рецепторы присутствуют. Это позволяет подбирать иммунотерапию под конкретную опухоль
• Bulk ДНК/РНК секвенирование — общая картина мутаций: какие гены сломаны, какие сверхактивны
• Тесты на минимальную остаточную болезнь (MRD) — сканируют кровь на следы опухолевой ДНК. Работают как «детектор дыма» — улавливают рецидив задолго до того, как опухоль видна на снимках
• Органоиды — 3D-модели опухоли, выращенные из клеток пациента в лаборатории. На них можно тестировать лекарства, не подвергая пациента риску
• Патологические окрашивания — подтверждение геномных гипотез на образцах ткани

Отдельное оружие — ИИ. На OpenAI Forum в марте 2026 года Сид и Джейкоб рассказали, как используют ChatGPT: загружают результаты сканов, анализов крови и тканей, чтобы строить связи между данными, отслеживать изменения и искать новые варианты лечения.

Все данные Сид опубликовал на сайте osteosarc.com — в духе «радикальной прозрачности» GitLab. Доступны: секвенирование одиночных клеток, bulk РНК-секвенирование, интерактивная микроскопия высокого разрешения, таймлайн лечения и 25 ТБ данных в публично читаемых бакетах Google Cloud. «Если вы найдёте мишень, на которую может воздействовать ваша наука, — свяжитесь со мной», — пишет Сид.

Прорыв: экспериментальная терапия в Германии

Анализ одноклеточных данных показал ключевую находку: многие гены с наибольшей дифференциальной экспрессией были маркерами фибробластов (клеток, которые в норме участвуют в заживлении ран). Опухоль Сида научилась использовать механизм заживления ран для собственного роста — как рана, которая никогда не заживает.

Параллельно медицинская команда нашла экспериментальную терапию в Германии, нацеленную на ген FAP (Fibroblast Activation Protein) — один из тех самых фибробластных маркеров. Как говорит Сид: «Я готов говорить с кем угодно, ехать куда угодно и быть там в любой момент».

Лечение — радиолигандная терапия: молекула-«наводчик» (лиганд) находит раковые клетки, а прикреплённый к ней радиоизотоп уничтожает их. Сначала — «холодный» изотоп для визуализации: опухоль Сида засветилась на снимке, подтвердив, что лиганд попадает в цель. Затем — «горячий» изотоп Лютеций-177 (Lu-177). Этот же изотоп используется в прорывном препарате Pluvicto от Novartis для рака простаты, но с другим лигандом-наводчиком — под другую мишень.

После инъекции Сид провёл два дня в карантине, отслеживая уровень радиоактивности ручным монитором. В отличие от химиотерапии, радиолигандная терапия оказалась несравнимо легче — излучение концентрировалось на опухоли, а не разрушало весь организм. После карантина Сид устроил дегустацию вин в честь события.

Результат: с 19% до 89% T-клеток

Опухоль уменьшилась настолько, что стала операбельной. После операции — контрольный анализ иммунных клеток в опухоли. Результат:

Доля T-клеток среди инфильтрирующих иммунных клеток выросла с 19% до 89%. Комбинация из чекпойнт-ингибитора (лекарство, которое «снимает тормоза» с иммунной системы), неоантигенной пептидной вакцины, онколитического вируса и радиотерапии запустила противоопухолевый иммунный ответ на полную мощность.

Рак Сида — не обнаруживается. Но команда продолжает работать под девизом «Stay Paranoid»: готовит персонализированную мРНК-вакцину (подобную тем, что Moderna тестирует для меланомы) и разрабатывает клеточные терапии с генетическими логическими вентилями — молекулярными «if-else», которые убивают клетку только при наличии нескольких сигналов одновременно, снижая риск атаки на здоровые ткани.

7 биотех-стартапов для масштабирования

Опыт Сида — не просто личная история спасения. Он масштабирует свой подход через Even One Ventures — венчурный фонд с девизом «Patient First», основанный в 2025 году. Портфель — 7 биотех-компаний:

• Bulsara BioWorks — разработка противоопухолевых препаратов, восстанавливающих функцию генов-супрессоров опухолей (основана в 2025 году в Сан-Франциско)
• Arden Bio — биотехнологии для персонализированной медицины
• Echo Immune — иммунные технологии
• Invocata — терапевтическая разработка
• Kernis Health — здравоохранение
• Ranata Therapeutics — новые терапевтические подходы
• Valius Sciences — научные решения (последняя инвестиция — март 2026)

Главный вопрос: может ли всё это стать доступным не только миллиардерам? Сид формулирует проблему в числах: «Стоимость одобрения лекарства — около $1 млрд (по некоторым оценкам, до $4,4 млрд для онкологии). Стоимость дозирования одного человека персонализированной терапией — $1 млн. Этот разрыв — максимальный за всю историю. И он продолжает расти, потому что создавать новые лекарства становится всё проще, а стоимость клинических испытаний только растёт».

Сид также управляет Open Core Ventures — венчурным фондом для open-source-компаний (10+ стартапов) — и Sijbrandij Foundation, которая поддерживает новые подходы к лечению рака.

Kilo Code: энергия, которой не должно быть

Один из самых поразительных фактов в истории Сида: параллельно с борьбой за жизнь и запуском биотех-фонда он стал сооснователем ещё одной технологической компании.

Kilo Code — open-source ИИ-агент для программирования, который позволяет использовать любую модель (OpenAI, Anthropic, Google, Mistral, Meta Llama, собственные) без привязки к вендору. Компанию основал Ян Пауль Посма, а Сид присоединился как сооснователь в 2025 году. К декабрю 2025 года Kilo привлёк $8 млн посевных инвестиций от General Catalyst, Cota Capital и других.

В феврале 2026 года вышел Kilo CLI 1.0. Цифры: 1,5 млн пользователей и 6 трлн токенов в месяц через интеграцию с OpenRouter. Подход повторяет философию GitLab — открытый исходный код, вендор-нейтральность и «радикальная прозрачность».

Для IT-аудитории Kilo Code — отдельная интересная история. Но в контексте поста он говорит о другом: у человека, пережившего рак позвоночника, четыре переливания крови и рецидив, хватает энергии запускать стартапы и привлекать инвестиции. Это, пожалуй, самый убедительный аргумент в пользу того, что Founder Mode работает.

Что это значит для будущего онкологии

Главное возражение на историю Сида очевидно: это доступно только богатым. И это правда — сегодня. Но Эллиот Хершберг проводит аналогию с Мэджиком Джонсоном.

В 1991 году баскетболист объявил о ВИЧ-инфекции — тогда это звучало как приговор. Благодаря раннему доступу к прорывным антиретровирусным препаратам Джонсон жив и здоров. Те терапии теперь доступны миллионам людей. Между ВИЧ и раком есть принципиальное различие: антиретровирусная терапия — один класс лекарств для всех, а онкология требует индивидуального подхода. Но технологии делают персонализацию дешевле: стоимость геномного секвенирования упала с миллиардов до менее $1000 за 20 лет.

Персонализированные мРНК-вакцины, CAR-T терапия, CRISPR для индивидуальных пациентов (первая персонализированная CRISPR-терапия была применена к ребёнку в Филадельфии в мае 2025 года) — всё это уже работает в отдельных случаях. Вопрос — как масштабировать.

Будущее уже здесь — оно просто неравномерно распределено.

Уильям ГибсонПисатель, автор «Нейроманта»

Выводы

История Сида Сийбрандия — это история о том, как инженерный подход, упрямство и готовность разобраться с нуля могут изменить траекторию смертельной болезни. Он перенёс удаление позвонка, четыре переливания крови, рецидив — и в ответ собрал команду, создал терапии, которых не существовало, открыл свои данные исследователям и основал 7 компаний, чтобы этот путь стал доступнее для других.

Да, Сид — миллиардер с ресурсами, недоступными большинству. Но технологии, которые он использовал, дешевеют экспоненциально. И каждый раз, когда он пробивает очередную бюрократическую стену — будь то получение собственных тканей из больницы или одобрение экспериментальной терапии через FDA — он прокладывает дорогу для следующих пациентов.

Как сам Сид говорит: «Я — Kool-Aid Man, пробивающий стену». И судя по результатам — стена поддаётся.

Источники: Century of Biology, Sid's Substack, sytse.com/cancer, OpenAI Forum, CNBC