История российского IT: 7 фактов от советских ЭВМ до Горбушки
Как советские ЭВМ, пиратский рынок Горбушки и олимпиады по программированию создали российский IT
Развитие IT в России произошло не в нулевые. Нулевые — это время, когда в индустрию пришли большие деньги. А всё начиналось за десятилетия до этого в закрытых НИИ, армейских лабораториях и институтских подвалах. Там сформировалась инженерная культура, без которой сегодня не было бы ни Яндекса, ни Контура, ни любой другой технологической компании.
1. Советские математики заложили базу для российских бигтехов
Чтобы понять, откуда в России вообще взялись программисты, вернемся в конец 1940-х годов. После Великой Отечественной войны началась технологическая гонка вооружений. У США уже была ядерная бомба, поэтому Советскому Союзу нужно было срочно создать свою. Для разработки похожего оружия применяли сложные математические расчеты, которые люди с механическими арифмометрами выполняли бы годами, поэтому Советский Союз взял курс на создание своих вычислительных машин.
Для проектирования машинных алгоритмов тогда использовали блок-схемы: их придумали еще в 1920-х годах, а позже физик Джон фон Нейман адаптировал этот формат для компьютеров. Именно блок-схемы стали первым языком, с помощью которого инженеры смогли общаться с вычислительной техникой.
Развитие советской техники возглавил ученый Сергей Лебедев. Сначала он построил первую отечественную ЭВМ — МЭСМ (малую электронную счетную машину), а после начал разработку серии БЭСМ (больших электронных счетных машин).
Больше о том, как создавались первые советские ЭВМ, узнайте в подкасте Контура и студии «Послушайте!» «От нуля до единицы. История российского IT». Там про это рассказывает антрополог и автор книги «Антропология русского интернета» Наталья Конрадова — с деталями, которых нет ни в этой, ни в других популярных статьях.
Вершиной разработки в Советском Союзе стала БЭСМ-6, она серийно производилась с 1968 по 1987 год и стала основным инструментом для ученых и инженеров. На этой машине считали траектории ракет и моделировали ядерные реакции. Именно на ней учили программированию студентов лучших технических вузов страны.
Работа с первыми ЭВМ сформировала советскую инженерную культуру. Специалисты привыкли писать алгоритмы в условиях ограничений вычислительных ресурсов.
2. Программирование стало языком — и это открыло рынок для коммерческих продуктов
Пока советские ученые строили железо, западные решали другую проблему: как вообще объяснять машине, что нужно делать, если не знаешь ее внутреннее устройство. Изначально программы писали в нулях и единицах прямо под конкретную архитектуру процессора. Из-за этого перенести готовый код на другую машину было физически невозможно. В 1949 году появился ассемблер — низкоуровневый язык программирования, в котором длинные машинные коды заменили на понятные короткие слова-команды. Писать код действительно стало проще, но проблему переносимости между разными компьютерами это не решило.
Прорыв случился в середине 1950-х годов в США — именно тогда появился первый язык Fortran: один и тот же код можно было запустить на разных машинах без полного переписывания. Это был принципиальный сдвиг в индустрии, потому что разработчик перестал зависеть от конкретного железа и начал думать над созданием новых архитектур и алгоритмов.
В СССР этот мировой принцип быстро подхватили и развили локально. Программист Владимир Курочкин написал транслятор универсального языка Алгол-60 сначала для БЭСМ-2, а затем для БЭСМ-6. На этой базе выучились тысячи советских инженеров, которые впоследствии стали основателями ведущих отечественных IT-компаний.
Можем предположить, что современный бигтех строили инженеры. Они научились разрабатывать сложные лингвистические и математические алгоритмы, благодаря советской университетской школе и работе на тех самых первых машинах.
3. Технологии 50-х годов помогли заложить основы для автоматизации документооборота
В 1950-х военный кибернетик Анатолий Китов первым сформулировал идею, которая сегодня кажется очевидной: управлять экономикой огромной страны только через бумажный документооборот невозможно. Люди в столице собирали статистику с производств на бумаге и рассылали обратно готовые производственные планы. Из-за долгой переписки возникали ошибки, а на складах регулярно скапливались лишние товары.
Китов предложил создать единую сеть вычислительных центров, чтобы собирать все данные автоматически. Поскольку сам он служил в армии, первый такой проект Китов предложил реализовать на базе вычислительных мощностей Министерства обороны. Эту идею реализовать он не успел: из-за резкой критики руководства Китова исключили из КПСС и сняли с должности.
Позже эту идею подхватил Виктор Глушков, возглавивший Институт кибернетики. Он развил идеи Китова и довел их до уровня масштабного государственного проекта — ОГАС (общегосударственной автоматизированной системы учета и обработки информации). Эта система должна была объединить все министерства и заводы страны единой вычислительной сетью, чтобы управлять экономикой в реальном времени.
Важно понимать, на каком техническом уровне проектировалась эта сложная система. Инженеры в лабораториях работали с перфолентой — бумажным носителем, на котором программы хранились в виде физически пробитых отверстий.
Каждую команду нужно было набить вручную, распечатать, проверить и только потом загрузить в машину. Именно с помощью таких инструментов планировалось автоматизировать учет в стране.
Идея оказалась слишком дорогой: расходы на реализацию были примерно такими же, как на всю советскую космическую программу. Но у Министерства обороны, в отличие от гражданских ведомств, были собственные закрытые бюджеты и конкретная потребность — мгновенно передавать приказы между военными частями. Военные забрали наработки ученых и сами проспонсировали создание вычислительных сетей.
К концу 1970-х компьютеры на разных базах уже обменивались данными напрямую, и армейская инфраструктура стала работать как полноценный интранет.
У гражданских объектов, заводов, государственных учреждений потребность обмениваться электронными документами с годами никуда не исчезла. И когда в конце 1980-х годов гражданам разрешили создавать кооперативы, частные инженеры начали разрабатывать софт для упрощения документооборота. Именно это сделал и Контур, когда в 1988 году запустил свой первый продукт «Учет труда и заработной платы — АМБа».
4. До хакатонов были олимпиады: как школьные соревнования воспитали первых разработчиков коммерческого софта
Сегодня IT-специалисты соревнуются на хакатонах, а в Советском Союзе были олимпиады по программированию. В 1981-м в Москве прошло первое такое соревнование среди школьников, а уже через четыре года информатика официально стала школьным предметом. К 1988 году в Свердловске (ныне Екатеринбург — родина Контура) организовали уже всесоюзное соревнование.
Туда приехали около ста участников, чтобы пройти два тура: теоретический и практический. Персональных компьютеров на сотню участников не хватало. Поэтому правила были жесткими: сначала школьники решали теорию на бумаге, и только лучшие получали доступ к настоящим ПК на практическом туре.
Для тех времен возможность просто поработать за такой машиной уже была огромным событием.
Те, кто справлялся с теорией, переходили к практике на компьютерах. Школьники писали программы на Паскале или Бейсике, а жюри читало их код вручную. Оценивали не только итоговый ответ, но и наличие комментариев, логику и математическую красоту решения. Победителем становился тот, кто придумывал быструю формулу, а не заставлял машину долго перебирать варианты.
Победителям хотели подарить отечественный персональный компьютер за 500 рублей при зарплате инженера около 100 рублей в месяц. Денег у организаторов не нашлось, поэтому вручили бумажные дипломы и пригласили поступать в МГУ. Из таких олимпиадников и выросло поколение, написавшее первые коммерческие продукты.
5. Кооперативы 1987 года — точка, где наука стала бизнесом
До 1987 года у инженера из НИИ было ровно два пути: работать на государство за 120 рублей в месяц или уйти в никуда. Закон о кооперативах дал им возможность легально открывать свои компании и продавать разработки. Спрос на программы уже был: заводам и госструктурам требовалась автоматизация учета, но готового софта в СССР не существовало.
В 1988 году трое выпускников Уральского политехнического института (УПИ) создали компанию СКБ Контур. Их первым продуктом стала программа «АМБа» — с ней бухгалтеры смогли вести электронный учет труда и зарплаты на предприятиях. Первыми покупателями стали предприятия Свердловска, в том числе Уральский алюминиевый завод.
В начале девяностых компания пыталась диверсифицироваться и заниматься самыми разными направлениями — от выпуска детской игровой приставки «Кроха» до собственного издательства, которое печатало зарубежную фантастику. Но в итоге компания сконцентрировалась на разработке корпоративного софта.
Со временем алгоритмы и опыт разработки «АМБы» стали базой для новых IT-продуктов Контура. К 2000 году появился «Контур.Экстерн» — платформа для сдачи электронной отчетности в госорганы. Она работает и развивается уже 26 лет.
6. Горбушка и пиратство создали инженерную школу реверс-инжиниринга
На московском рынке Горбушка в 1990-х продавцы торговали прямо с ящиков: запчасти для ZX Spectrum, пиратские операционные системы, бухгалтерские программы на дискетах.
Часто продавцы сами не понимали, что именно продают — просто знали, что это нужно и покупают. В стране не существовало законов об авторских правах на цифровую собственность, поэтому инженеры занимались реверс-инжинирингом западного софта совершенно открыто.
В условиях постоянной нехватки денег и информации сформировалась уникальная техническая культура. Программисты набивали руку на сложных задачах: они учились разбирать чужие системы изнутри, понимать скрытые архитектурные решения без официальной документации и воспроизводить сложную функциональность с нуля. Государство технологический сектор в тот период никак не поддерживало, поэтому специалисты выживали самостоятельно. Часть построила собственные компании, часть уехала работать в западные корпорации вроде Microsoft и Oracle — и в обоих случаях сформировала международную репутацию российских инженеров как людей, которые могут решать сложные задачи при минимуме ресурсов.
Как именно выглядел этот период изнутри — рассказывают во втором эпизоде подкаста «От нуля до единицы». Там же — про утечку мозгов, первых провайдеров и то, что покупка компьютера в 90-е занимала целый день и требовала помощи знакомого студента УПИ, объезжавшего полуподвальные магазинчики.
7. Релком доказал, что открытые сети работают — и дал старт провайдерскому рынку
Параллельно с развитием стихийных рынков ПО появлялись отечественные сети связи. В начале 1990-х годов в подвале Курчатовского института группа ученых подняла первую публичную компьютерную сеть в стране — Релком. Секретные военные вычислительные центры прошлого оставались строго изолированными системами. Релком подключал всех: нужен был компьютер, модем и телефонная линия. Инфраструктура строилась на операционной системе UNIX и машинах производства DEC.
Сеть сначала объединила Москву, затем продолжилась в регионах и вышла за пределы страны. Из этого комьюнити вышли первые отечественные провайдеры и первые технологические стартаперы.
Локализация победила глобальных игроков — и это стало моделью для всего российского бигтеха
В девяностые и нулевые российские IT-компании часто выигрывали конкуренцию у мировых гигантов за счет понимания местной специфики. Например, Яндекс лучше зарубежных поисковиков работал с морфологией русского языка, а Лаборатория Касперского быстрее реагировала на локальные киберугрозы.
Тот же сценарий сработал на рынке корпоративного софта. Зарубежные программы не могли быстро адаптироваться под сложную российскую бюрократию, строгие налоговые правила и частые изменения в законах.
Разработчики Контура тоже двигались по этому пути: они начали с профильных программ для бухгалтерии и шаг за шагом переносили бумажное делопроизводство в электронный вид. Решение сложных и рутинных задач бизнеса оказалось отличной стратегией: постепенно продуктовый портфель Контура превратился в экосистему — по такой же логике развивались многие другие российские компании.
Как в нулевые взрывался рынок интернета и какими были первые социальные сети — в третьем эпизоде подкаста «От нуля до единицы». Там же — про то, почему самым популярным сайтом Рунета в 1997 году был ресурс с анекдотами и чем это время отличалось от нынешнего.
